Соціологія у (пост)сучасності зміст



Сторінка6/18
Дата конвертації26.12.2016
Розмір3.71 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Зависимость ценностных ориентаций от процесса стереотипизации
Сейчас все чаще в научной литературе возникает вопрос о том, возможна ли глобальная этика. Немало исследователей, как, например, В. Толстых, фиксируют в своих работах идею «кризиса базовых ценностей мирового устройства». По их мнению, кризис распространился на разные общественные системы вне зависимости от их уровня и развития. Из-за этого особое внимание уделяется поиску общечеловеческих ценностей, которые бы могли объединить мировое сообщество.

Сложно говорить об общечеловеческих ценностях, не обратив при этом внимание на то, почему возникает настолько большая разница в ценностных ориентациях различных народов. Проблема изменения ценностных ориентаций стала особенно острой из-за происходящего в данный момент сближения различных культур и интенсификации коммуникации между их представителями. С другой стороны, существуют тенденции культурной и социальной дифференциации различных народов, поиска ими своих особенностей. Для объяснения этих процессов необходимо обратиться к исследованию стереотипов.

В социокультурном плане проявления процесса трансформации ставят под сомнение классическое представление о линейном характере и одномерности развития социума. По этой причине нельзя считать одни системы ценностей более значимыми, чем другие. Также и модернизация не означает, что произойдет полное замещение одних ценностей другими, а вслед за ними и заимствование практик коммуникации, общественного хозяйства. В этом сложном процессе возникают разные формы адаптации, происходит своеобразный синтез новых и старых норм, традиций и, в конце концов, изменение ценностей.

Ценность при этом мы определяем как объект собственной оценки индивида, направленной на цель, идеал или принцип. Социальные ценности требуют от каждого субъекта, попавшего в ситуацию столкновения с ценностями другой группы, вербализации информации о своей группе. Обращение к информации о своей группе происходит на подсознательном уровне и имеет импульсивный характер. Однако индивид может судить о ценностях своей группы и менять к ним отношение в зависимости от изменений в окружающем его мире.

Таким образом, мы имеем дело с осознанной и необходимой деятельностью, которая поддерживается ценностно-защитной функцией стереотипизации. Индивид идентифицирует себя с вполне определенной группой, а ценности этой группы становятся началом и основой для стереотипизации. Поэтому последнюю, по определению Ю.С. Платонова, можно считать «функцией межгрупповой дифференциации». Эта функция определяет оценочное сравнение своей группы со всеми другими.

В зависимости от изменений в социальной, культурной, экономической или политической сферах происходят закономерные изменения не только в содержании стереотипа, но и в его ситуативном значении для индивидов. Вместе с тем изменяются и представления о ценностях общества, поскольку стереотипизация выступает своего рода медиатором в ситуации сравнения ценностей и конкретной информации о мире. Ценности по этому принципу воспринимаются как свои собственные, а их нарушение имеет личностное значение для индивида и оценивается крайне негативно. С помощью постоянного воспроизведения ценностей в процессе стереотипизации (который носит личный характер для каждого конкретного человека) индивид воспринимает и оценивает объективные факторы среды.

Относительно наличия в стране различных ценностных ориентаций показателен пример Японии. Японские аналитики, защищающие неолиберальные позиции, говорят о необходимости создания такой национальной политики Японии, которая бы базировалась на глобально ориентированных ценностях, хотя эти ценности не обязательно должны быть западными. Высказываются и противоположные идеи: сами японцы признают себя своеобразным медиатором между Востоком и Западом, поэтому их целью стало распространение собственных, «восточных», ценностей в других странах Азии. Также обсуждается возможность объединения мира на основе взаимопонимания и солидарности, а не исходя из прав человека. Таким образом, поиск более гибких систем ценностей все еще продолжается, и в исследовании ценностных ориентаций стоит учитывать их контекстуальность.
Гармаш Элеонора

Харьковский национальный университет имени В.Н. Каразина

(Украина, г. Харьков)
Миф о «счастливой жизни» и идея богатства: трансформация понятий
В условиях господства «американской мечты» (или псевдоамериканской мечты) в современном мире актуальным представляется социологическое осмысление мифа о «счастливой жизни» в контексте идеи богатства. Ведь именно на этом мифе строится вся архитектура вышеупомянутой мечты, и именно данная идея долгое время предполагалась возможной заменой для идеологической цельности предшествовавшего (советского) общества.

Для понимания феномена идеи богатства в контексте мифа о «счастливой жизни» мы обратимся к произведениям Р. Барта. Ученый пишет, что мифом может стать любая информация, поскольку для определения мифа важно не его содержание, а манера, в которой совершается повествование. Из этого следует, что любую вещь или идею можно превратить в определённым образом сконструированную, удобную для индивидуального или социального восприятия форму. В этой оптике рассмотрения идея богатства как элемент мифа о счастливой жизни предстаёт формой, сложившейся вследствие простоты восприятия. Ведь принять тот факт, что тот, кто материально богат – счастлив, намного проще, чем рассуждать о том, что именно, какое условие или какие условия на самом деле сможет или смогут предоставить человеку чувство счастья. Такой миф мог сформироваться в ходе исторического процесса, и, как отмечает Барт, мифические концепты историчны и неустойчивы, поэтому история может их упразднить либо подменить, что и могло произойти в данном конкретном случае.

Но, с другой стороны, формирование мифа о счастливой жизни включено в определенные историко-культурные и социальные процессы. Рассматривая миф о счастливой жизни с точки зрения семиологии, мы концентрируемся на его языковой природе, пытаясь выявить те значения, которые и обуславливают функционирование данного мифа в языке. В данном случае нас интересует значение мифа о счастливой жизни и то, какое место занимает в нем идея богатства. Идея богатства мифологизируется, она встраивается в структуру мифа о счастливой жизни, продуцируя новые значения. Так, согласно Р. Барту, «миф – это сообщение, определяемое в большей мере своей интенцией, чем своим буквальным смыслом» [1, c.81]. Барт напоминает, что «эта фундаментальная неоднозначность мифического сообщения имеет двоякое следствие для его значения; оно одновременно является уведомлением и констатацией факта» [1, c.82].

Миф носит императивный характер, он стремится добраться до субъекта из семиотического поля культуры: субъект социального действия испытывает силу его интенции, миф навязывает субъекту свою агрессивную двусмысленность. Так, например, миф о счастливой жизни глубоко встроен в мифологию рекламы, которая, по большому счету, основана на продаже ощущения счастья, сопричастности к «счастливой жизни» по ту сторону экрана, монитора, картинки. Вы едете в метро и видите рекламу элитного жилья: на картинке улыбающиеся люди отдыхают на крыше пентхауса. У вас возникает ощущение, что эти люди вполне довольны и наверняка счастливы, хотя вы не имеете никаких конкретных оснований для подобных заключений. Просто перед вами возникает некая идеальная картина жизни, пронизанная атмосферой «счастья».

В этом случае концепт «счастье» предстает перед воспринимающим субъектом как нечто совершенно целенаправленное, интенциональное: преследующее самого субъекта, чтобы заставить распознать совокупность мотивирующих его интенций. Концепт выступает перед субъектом и его восприятием в качестве признака некой индивидуальной истории, как доверительное сообщение и как приглашение к соучастию; это уже не концепт и не нейтральное сообщение – это настоящий, полнокровный призыв, с которым обращаются к субъекту лица и слова с рекламных щитов и проспектов. Обращение к конкретной личности здесь настолько очевидно, что кажется, будто эти люди улыбаются именно данному воспринимающему, что если субъект также будет одним из них (будет обладать этим жильем, изображенным на рекламном носителе, автомашиной, кредитом и т.п.), то субъект автоматически буду вовлечен в эту теплую атмосферу «счастья», а, следовательно, будет таким же счастливым, как и эти люди. Этот воображаемый мир возникает перед воспринимающим субъектом словно по волшебству, конституируясь в рамках «коллективной магии социального» (Леви-Стросс), и, кажется, достаточно просто найти «пропуск» в этот мир, который можно приобрести за вполне конкретные единицы человеческих денег.

Согласно А. Лосеву, в мифе содержится элемент «сверхъестественного» и его соотношение с «естественным» нужно понимать символически. Понятие «сверхъестественного» нельзя оставлять в стороне, поскольку через него мы подходим к пониманию мифа как чуда. [2, с.22]. Миф о богатстве как о счастливой жизни также содержит в себе элемент «сверхъестественного», поскольку что-то в нём остается неуловимым и необъяснимым, а именно такое понятие и такой повседневный концепт, как счастье. Ведь в рамках вышеупомянутого акта восприятия не даётся шанса осознать, отрефлексировать, инструментализировать, что такое «счастье» и как его можно ощутить. Это понятие создает некую отрешенность от действительности, в которой живет человек. Оно вырывает человека из обыденной жизни, трансформирует мироощущение индивида – и с этой точки зрения предстаёт инструментом разрыва чужой повседневности, вторжения, имплантации в неё изначально чуждых ей элементов.



Литература: 1.Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. – М.: «Прогресс», Универс, 1994. – С. 72-130; 2. Лосев А. Ф. Диалектика мифа // Миф, число, сущность. – М.: Мысль, 1994. – 165 с.
Горбов Влад

Донецкий государственный университет управления

(Украина, г. Донецк)
SWOT- и PEST- анализ как элементы образовательного аудита ВУЗа
Проблеме качества образования во всём мире сейчас уделяется пристальное внимание. Руководители государств, органов управления высшим образованием, высших учебных заведений выражают озабоченность вопросами удовлетворения потребностей общества в образовательных услугах и достижения высокого уровня подготовки выпускников ВУЗов. Это является следствием ряда трансформаций, которые претерпевает современный ВУЗ как во внутренней, так и внешней среде. Изучение влияния внешних факторов – достаточно распространенный управленческий метод, позволяющий разрабатывать стратегию и долгосрочные планы развития организации. Наиболее распространенными и действенными методами такого порядка являются SWOT- и PEST-анализ. Целью данной работы является актуализация использования данных методик при проведении образовательного аудита ВУЗа. Образовательный аудит на данный момент является новой и пока недостаточно разработанной для Украины отраслью услуг, вследствие чего разработка новых методик и моделей его проведения является одним из самых актуальных направлений для повышения качества отечественной системы высшего образования. Эта тема обусловлена необходимостью расширения методологической базы образовательного аудита с целью улучшения качества информации, получаемой в результате проверки.

Образовательный аудит обычно рассматривается как механизм повышения качества образовательных услуг. Однако проблемным полем остаётся конкретизация методов, используемых в образовательном аудите, и разработка отечественной модели его проведения. Для качественного и всестороннего анализа работы ВУЗа необходим синтез различных методик. В этом случаем мы вынуждены выходить за рамки исключительно социологических методик (анкетирование, анализ документов, эксперт-опросы и т.д.) и использовать SWOT- и PEST-анализ. На основании данных, полученных в результате социологического блока образовательного аудита, появляется возможность получить дополнительную информацию, которую ВУЗ может использовать для разработки стратегического управления и долгосрочного планирования.

По окончании основного блока аудита в результате экспертизы различных секторов работы ВУЗа группа экспертов получает достаточно большой массив информации. Используя его, мы можем провести анализ влияния внешних и внутренних факторов на деятельность организации.

Термин «SWOT-анализ» в обобщённом виде представляет собой аббревиатуру слов «Strengths – Weaknesses – Opportunities– Threats», то есть «Силы – Слабости – Возможности – Угрозы».



Потенциальные внутренние сильные стороны (S):

Потенциальные внутренние слабости (W):

Потенциальные внешние благоприятные возможности (О):

Потенциальные внешние угрозы (Т):

Рис 1. SWOT- матрица

Данный метод предполагает проведение оценки для выявления сильных и слабых сторон в работе ВУЗа, а также возможностей и угроз различного порядка, исходящих из его окружения. На основании данных, полученных в результате аудита, мы можем построить SWOT-матрицу, которая образует четыре поля: СИУ (сила и угроза), СИВ (сила и возможности), СЛУ (слабость и угрозы) и СЛВ (слабость и возможности). На каждом из перечисленных полей необходимо выбрать и рассмотреть все возможные комбинации, из которых экспертами будет вычленены наиболее актуальные и проблемные для работы ВУЗа.

Для конкретизации описываемого метода кратко опишем четыре предложенных поля. Поле СИВ включает в себя вычленение и функциональное использование сильных сторон работы ВУЗа с целью получить наибольшую отдачу и успех от возможностей, появляющихся во внешней среде. Комбинация СЛВ на базе возможностей ВУЗа, выявленных аудитом, предлагает пути, как преодолеть или смягчить имеющиеся у организации слабости. Поле СИУ является одним из основных, так как отображает сильные стороны ВУЗа, способные предотвратить и устранить внешние угрозы. Комбинация СЛУ для руководства ВУЗа является наиболее значимой, так как отображает основные проблемные моменты в работе и внешнем окружении организации.

SWOT-анализ – достаточно распространённый метод, используемый руководством ВУЗа для самооценки, однако основной проблемой, стоящей перед ним, является выбор правильных индикаторов оценки работы ВУЗа и определённый субъективизм, неизбежно возникающий в процессе самопроверки. Именно в этом контексте при проведении образовательного аудита целесообразно использовать данный метод, так как экспертиза, проведённая независимой организацией, позволит устранить фактор субъективности, а на основании блока социологических исследований, проведённых в ВУЗе, – разработать качественные индикаторы оценки.

Матрица PEST-анализа также может служить одним из вспомогательных методов при проведении образовательного аудита. Она включает в себя анализ макросреды ВУЗа: P – политика, E – экономика S – социальная сфера, Т – технологии. Построение матрицы идёт фактически так же, как в SWOT-анализе, то есть разрабатываются и высчитываются наиболее важные для ВУЗа комбинации. На их основании формируется отчёт, где отображается место, качество и степень влияния факторов макросреды на деятельность ВУЗа.

Описанные методики при проведении образовательного аудита могут позволить не только расширить и углубить информацию, получаемую аудиторами, но и значительно повысить рейтинг сертификата, выдающегося после проверки ВУЗу.


Грудина Татьяна

Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова

(Россия, г. Москва)
Внесемейные ценностные ориентации как фактор нестабильности современной семьи
На протяжении последних десятилетий в нашей стране наблюдается сокращение численности населения, что проявляется в низких показателях рождаемости, высокой смертности, снижении средней продолжительности жизни. Параллельно происходит постепенное ослабление, разрушение и деградация семьи как социального института. По мнению многих социологов, в настоящее время явно выражен кризис ценностей, в частности, ценность семьи уходит на второй план. В современном обществе потребления становятся важными внесемейные ценности, что приводит к концентрации личности на её индивидуальных потребностях и желаниях.

В рамках научной школы фамилизма, представителями которой являются А.И. Антонов, В.А. Борисов, А.Б. Синельников и др., ценностные ориентации делятся на просемейные (семьецентристские) и внесемейные (антисемейные, модернистские). Просемейные ценностные ориентации связаны с более высоким уровнем потребности в детях и большей степенью реализации этой потребности; внесемейные, в свою очередь, направлены на удовлетворение индивидуальных интересов членов семьи, результируют в низком уровне потребности в детях, а иногда и в нежелании иметь детей вообще.

Потребность личности в детях сама по себе является как духовной потребностью, формой проявления потребности в другом человеке, так и индикатором степени нравственного развития.

На сегодня среди населения получают распространение внесемейные ценности, умножающие количество способов самореализации во всех сферах жизнедеятельности, кроме собственно семейной. Потребность в замещении семейных ценностей другими объектами, символически фиксирующими успешность, приводит к росту потребления (покупается машина, квартира, отдых, развлечения и т.д.). Зачастую семейный образ жизни перерастает в так называемые "карьерные гонки", в которые все больше и больше втягиваются женщины, стремящиеся изменить свой социальный статус и уровень благосостояния. Профессиональная вовлеченность супругов приводит к откладыванию реализации потребности в детях, а иногда полностью ее блокирует.

Манипулирование человеческим поведением с помощью рекламы, пропаганды потребительской культуры, престижа высшего образования, очевидно, способствует утверждению в обозримом будущем внесемейных ценностных ориентаций у индивидов. Так, наличие того или иного уровня образования влияет на ценностные ориентации через особенности стиля жизни, профессиональной деятельности, круга общения, культуры быта.

По мнению А.И. Антонова, проблема повышения рождаемости – это прежде всего проблема формирования ценностей, другого мировоззрения, сфокусированного на создании семьи с несколькими детьми.

Таким образом, современный институт семьи находится под угрозой усугубления кризиса из-за распространения внесемейных ценностных ориентаций. Решением данной проблемы может стать политика государства, направленная на поддержание и нормальное функционирование семьи. Государственные приоритеты должны быть связаны не только с сиюминутными интересами граждан и страны в целом, но и с преемственностью поколений, с передачей ценностей одних поколений другим.

Литература: 1. Андреева Т. В. Семейная психология: Учеб. пособие. — СПб.: Речь, 2004. 2. Антонов А.И. Повышение рождаемости – это проблема формирования ценностей [Электронный ресурс]. – Интернет – журнал «Новая Политика» от 16 марта 2007 г. 3. Марковская Н.Г. Место семьи в системе ценностных ориентаций личности: Автореф ..канд. социол. наук. – М., 1990. 4. Фамилистические исследования. Том II. Миллион мнений о семье и себе. – Науч. ред. А.И.Антонов. М.: КДУ. 2009.


Дейнеко Олександра

Харківський національний університет імені В.Н. Каразіна

(Україна, м. Харків)
Ризикологічні потенції дослідження соціально-професійних планів сучасного українського студентства
Хвилі «ісламських революцій», криза Єврозони та публічні теракти створюють такі сценарії повсякденності, за яких сучасна соціологія все частіше відтворює себе в якості соціології ризику. Останні десятиліття ознаменували появу низки робіт ризикологічного напряму в соціології, початок якому поклав У. Бек. Ця естафета була продовжена як у західних соціологічних студіях (роботи Е. Гідденса, Н. Лумана), так і у пострадянській російській соціологічній школі (дослідження Ю. Зубок, К. Феофанова, К. Гаврилова, О. Яницького, С. Красікова, А. Мозгової та ін.).

На думку Ю. Зубок, в умовах кризи невизначеність і ризик посилюються, що викликано запереченням попереднього етапу розвитку суспільства, коли старі соціальні механізми втрачають свою ефективність, а нові ще не оформилися. У подібному перехідному стані виникає ризик, який проявляється одночасно з наростанням соціальних, економічних, політичних та інших суперечностей, а його ступінь залежить від гостроти і масштабу цих протиріч. Нездатність інституційних структур адекватно реагувати на подібні «больові синдроми» в суспільстві призводить до ескалації кризи і пролонгованого стану невизначеності [1, c.45]. Описана модель, маніфестуючи ризикологічний вимір соціальної реальності, а також «кризовий» стан соціального усвідомлення реальності, значною мірою актуалізує предметне поле соціології ризику як релевантної теорії, що описує теперішній стан сучасного українського суспільства. Метою даної роботи є актуалізація використання ризикогенного підходу до аналізу соціально-професійних планів сучасного студентства.

Ризик, згідно з Ю. Зубок, – відображення характеристик умов життєдіяльності соціальних суб'єктів у стані переходу від ситуації невизначеності до ситуації визначеності (або навпаки), а також самої діяльності у даних умовах, коли з'являється обґрунтована можливість вибору при оцінці ймовірності досягнення передбачуваного результату, невдачі або відхилення від мети, з урахуванням діючих морально-етичних норм [2]. Фактично дослідниця говорить про ризикогенність самого соціального простору, про ризик як характеристику практик та ціннісного поля особистості, що свідчить про багаторівневу структуру даної категорії. Особливу увагу авторка акцентує на тому, що таке визначення ризику найбільш точно відповідає специфіці молоді як групи і молодості як фази життя. У зв'язку з цим особливої актуальності набуває дослідження проявів суспільства ризику в контексті соціально-професійних планів сучасного українського студентства. Саме тому ми розглядаємо актуальну «ситуацію ножиць» на сучасному українському ринку праці як втілення ризиків професійного середовища (об'єктивний рівень), а вибір студентами певних соціально-професійних планів як індикатор ризик-стратегій (шляхів протистояння, ігнорування чи адаптації до професійних ризиків) на рівні агентів.

Актуалізує обраний нами вектор дослідження соціально-професійних планів у контексті ризик-стратегій сучасного студентства комплексне дослідження проблеми ризику у соціології молоді Ю. Зубок. У роботі [3] авторка, звертаючись до аналізу індексів соціального розвитку молоді, зазначає, що найвищий коефіцієнт ризику спостерігається для показників зайнятості та роботи за спеціальністю. Це означає, що скорочення долі молоді, зайнятої у матеріальному чи духовному виробництві, багаторазового підвищує ризик її негативного розвитку у цих сферах. Ризик підсилюється також у разі невідповідності фактичного змісту роботи отриманій спеціальності [3, c.210]. В цьому контексті «ситуація ножиць» на сучасному українському ринку праці, докладно описана Л. Холод [4], виступає об'єктивним втіленням професійних ризиків для студентської молоді. Серед чинників, що підвищують ризик, Ю. Зубок зазначає також низький рівень професіоналізму, освіти, престижу професії та правову незахищеність.

Ми підкреслюємо, що, незалежно від вибору соціально-професійних планів, українське студентство апріорі знаходиться під тиском безлічі професійних ризиків: від ситуації «ножиць» на сучасному ринку праці (коли місце на ринку праці вже зайняте) до нестачі професійної компетентності для подальшої успішної самореалізації. Проте питання про соціально-професійні плани сучасних студентів є особливо значущим, оскільки латентно маркує різні ризик-стратегії.

Аналізуючи дані моніторингу цінностей українського студентства, можемо назвати ці стратегії. Наприклад, альтернативу «Байдуже чим займатися, аби платили гроші» можна віднести до стратегії перекладання (страхування), коли студенти проявляють максимальну готовність до мобільності у сфері професійної самореалізації, що частково мінімізує їх потенційну схильність до професійних ризиків. Студенти, які обрали конкретний напрям (напрями) майбутньої професійної діяльності, орієнтовані на стратегію мінімізації ризиків (протистояння ризикам) шляхом планування (вибору конкретних соціально-професійних планів). А от студентська група, для якої привабливою у контексті соціально-професійних планів є альтернатива «Чітких планів немає», демонструє найменш продуктивну стратегію уникнення (ігнорування) ризику. На підставі аналізу різних стратегій протистояння ризикам ми розглядаємо дану студентську групу як потенційно найбільш «професійно ризикогенну». Даний індикатор, на наш погляд, артикулює основну ідею суспільства ризику за Ю. Зубок, коли відтворення життєвих засобів (в нашому випадку професійного майбутнього) набуває не соціально спрямованого, а переважно випадкового, імовірнісного характеру, що відтворює ризик [3].


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18


База даних захищена авторським правом ©lecture.in.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка