Соціологія у (пост)сучасності зміст



Сторінка14/18
Дата конвертації26.12.2016
Розмір3.71 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18

Пасісниченко Антон

Харківський національний університет імені В.Н. Каразіна


(Україна, м. Харків)
В пошуках теорії ідентичності: від есенціалізму до дискурсивного конструктивізму і далі
Ідентичність в її особистісному та соціальному вимірах довгий час знаходиться в центрі уваги гуманітарних наук. Однак аналіз цього поняття представниками різних галузей знання призвів, швидше, до росту невизначеності його змісту. Тому для концептуалізації поняття «ідентичність» початковим завданням ми ставимо більш чітке визначення теоретичних підходів до соціологічного дослідження даного феномену.

Розвиток концепції ідентичності є нелінійним процесом, адже протягом своєї історії цей термін зазнав суттєвих змін, поворотів та реінтерпретацій. На першому етапі (який умовно можна датувати від античності приблизно до середини ХХ ст.) ідентичність визначається через поняття тотожності (індивіда чи будь-якої речі самому собі у будь-який час та за будь-яких умов). Це простежується y класичній європейській філософії, що розглядає суб’єкта як єдиний самототожний субстрат. Пізніші дослідження (кінець XIX – початок ХХ ст.) персональної ідентичності (як самості в рамках, насамперед, психологічних досліджень), та соціальної ідентичності (якою переймалися більшою мірою соціологи) також сходились у баченні ідентичності як тотожності. У першу чергу це стосувалось ідеї сутнісного внутрішнього Я індивіда як безперервного та тотожного собі.

Відповідно, перший етап концептуалізації ідентичності є есенціалістським за своєю природою. Його головна мета – пошук сутності (essense) особистої та групової ідентичності, що є даною, однаковою, незмінною та спільною для всіх. Тому в рамках есенціалістських тлумачень ідентичності ключовими для її пояснення стали такі риси, як тотожність, постійність, безперервність, унікальність та неподільність. У цій концептуальній схемі ідентичність сприймається як процес, в якому окремий індивід чи група утверджують себе в часі як «тотожні собі», а вся їх активність зводиться до «спостерігання», «усвідомлення» та «знаходження того, хто я (ми) є».

Ближче до другої половини ХХ ст. в концептуалізації ідентичності окреслюється новий етап розвитку. Свою антиесенціалістську спрямованість він отримує від послідовників символічного інтеракціонізму, які вперше переносять ідентичність з площини суб’єктивної в інтерсуб’єктивну, розглядаючи її як наслідок інтеракції. Цей етап слід розглядати в контексті теоретико-методологічних поворотів в науці того часу (лінгвістичний поворот 1960-70-х рр.., ціла хвиля зрушень у 1980-х – «постструктуралістьский поворот», «культурний поворот», «дискурсивний поворот», – які знайшли своє відображення в соціальному конструктивізмі). Відмінність соціально-конструктивістського дослідження від інших полягає у наявності певних “базових припущень”, які має поділяти дослідник: 1) критичне ставлення до очевидного знання; 2) історична та культурна обумовленість способів (ре)інтерпретації світу та самих себе; 3) зв'язок між знанням та соціальними процесами; 4) зв'язок між знанням та соціальною поведінкою.

Роботи постструктуралістів Лакана, Дерріда та, особливо, Фуко доводять попередній інтерес до питань мови та дискурсу до формування цілого наукового напряму дискурс-студій, представлених у теоретичному плані доробком М. Фуко, теорією дискурсу Е. Лакло та Ш. Муф, напрямком критичного дискурсивного аналізу (CDA) та дискурсивною психологією. Новітні поштовхи до переосмислення теорії ідентичності з'являються у спадщині постмодерну – таких сучасних класиків соціології, як П. Бурд’є, Е. Гідденс, У. Бек та З. Бауман.

Принциповою відмінністю нового дискурсивно-конструктивістського трактування ідентичності є акцент на її соціальному конструюванні. Замість фіксації сутнісних рис індивідуальної чи соціальної ідентичності в центрі уваги опиняються процеси конструювання цих ідентичностей у певних дискурсах та певних контекстах. До того ж ці процеси відображають складні владні протистояння у боротьбі за встановлення гегемонії одного дискурсу (боротьба за владу номінації). Відповідно, дискурсивно-конструктивістська концептуалізація ідентичності фокусується на принципово інших рисах, ніж її есенціалістська теорія: замість тотожності підкреслюється відмінність, замість постійності – плинність сучасних ідентичностей, замість безперервності – їх фрагментарність та суперечливість, замість унікальності єдиної ідентичності – множинність ідентифікацій, виражена у плюральних та гібридних формах ідентичності. Відбувається перехід від знаходження через досвід сутності незмінної ідентичності до відкриття того, як ідентичність конструюється у конкретному дискурсі та контексті і набуває певного змісту та цінності.

Сьогодні дискурсивно-конструктивістська концептуалізація ідентичності стикається із все більшою критикою, в рамках якої наголошується, що дискурсивно конструйований контекст та плюралістичний характер породжують ряд проблем, навіть парадоксів для подальших досліджень ідентичності. Нарікання на невизначеність поняття ідентичності знов актуалізують питання доцільності використання цього концепту. Представлені есенціалістська та дискурсивно-конструктивістська моделі концептуалізації ідентичності співпадають із запропонованим Р. Брубейкером та Ф. Купером розрізненням двох відповідних типів ідентичності: 1) «сильна ідентичність», що базується на аналізі самості та тотожності індивіда як серцевині концепції ідентичності; 2) «слабка ідентичність», що наголошує на складності та контекстній чутливості множинних ідентичностей. Автори зазначають, що прибічники нового підходу постійно натикаються на відтворення старого змісту концепту – ідентичності як тотожності. Есенціалізм «слабкої» ідентичності (дискурсивно-конструктивістської) можна спостерігати на прикладі сучасного конструювання європейської ідентичності. Парадоксальним є те, що зовні політика конструювання европейської ідентичності на основі гасла ЄС “Поєднані у різноманітті” («United in diversity») вказує на відмінність цієї нової наднаціональної ідентичності у термінах плюральності та інклюзивності. В той же час внутрішня логіка конструювання звертається до есенціалістської моделі концептуалізації європейської ідентичності, визначаючи її колективною у термінах гомогенності групи, що тотожна собі та визначається на противагу “неєвропейським” Іншим.
Пилека Тарас

Донецкий государственный университет управления

(Украина, г. Донецк)
Негативное влияние секты (на примере организации «Свидетели Иеговы»)
Христианство на протяжении всей своей истории борется с сектами и ересями, однако и в наше время существуют сектантские организации. К ним, например, относится секта Марии Дэви Христос, секта Виссариона и т.д. К одной из псевдохристианских сект современности относится и организация Свидетелей Иеговы. Относительно этого религиозного направления нет единого мнения, однако большинство богословов считают это течение сектой. Кстати, сами иеговисты называют себя не церковью, а организацией. Беда заключается в том, что влияние сект на своих адептов настолько велико, что очень часто после интеграции в подобные структуры человеку необходимо проходить реабилитацию и ресоциализацию. Поэтому знания о негативном влиянии сект на личность являются актуальными в наше время.

Цель данной работы состоит в рассмотрении негативного влияния Свидетелей Иеговы на личность. Объект исследования – организация «Свидетели Иеговы». Предмет – влияние, которое она оказывает на своих членов.

Типичная ситуация для населённых пунктов нашей страны – это люди с книгами и журналами, с виду благожелательные и адекватные, первыми идущие на контакт под предлогом «поговорить о вечном». Практически каждый гражданин Украины сталкивался с этими людьми. «Бесплатные» книги – один из источников дохода секты, их распространяют наиболее преданные секте адепты, для распространения покупая их у секты, иногда на последние деньги. Вот такой своеобразный сетевой маркетинг на религиозных чувствах. Кроме того, каждый адепт обязан ежемесячно вносить определенную сумму.

Во всём мире СМИ фиксируют случаи преступлений и трагедий, причиной которых являются установки и поведенческие схемы, насаждаемые данной сектой. К примеру, в ноябре 2001 г. супруги-Свидетели, проживающие в Чикаго, были арестованы по обвинению в убийстве собственной дочери, умершей из-за крайне жестокого телесного наказания [1]. Свидетелям Иеговы запрещено делать переливание крови. Из-за этого они часто отказываются от медицинской помощи [2]. В связи с подобными случаями в Интернете создан «мемориал жертв «Свидетелей Иеговы», в котором указаны фамилии взрослых и детей, умерших в связи с исполнением запретов организации. Иеговисты же, напротив, гордятся такими «мучениками».

Вступив в эту организацию, человек меняется: происходит отторжение общества под предлогом его «греховности». При этом страдают родные и близкие. Под воздействием сильнейшего психологического давления человек может бросить всё, что связывает его с окружающим миром – учёбу, работу, семью, оборвать все «внесектантские» социальные связи. Исследователями из разных стран установлено, что среди свидетелей Иеговы в разы больше обладателей психических патологий, чем в обычной среде.

Секта время от времени пугает мир наступлением конца света, в течение ХХ века дата этого события смещалась пять раз. Сегодня Бруклин, где находится руководящий всемирный центр Свидетелей Иеговы, точных дат уже не называет. Члены секты демонстрируют стопроцентное доверие журналам, книгам и другим публикациям, распространяемым методом сетевого маркетинга из центрального общества [2].

Подводя итог, отметим, что феномен данной секты заключается в контроле сознания своих членов посредством как информационной обработки, так и инициирования добровольного социального исключения – ограничения либо недопущения контактов с миром «за пределами» секты. В результате этого человеком можно манипулировать, он не различает добро и зло, отвергает постороннюю помощь и любые здравые мысли. Поэтому очень важно всячески избегать вовлечения в подобные структуры, помня, что они наносят вред физическому и психическому здоровью личности и что выйти намного сложнее, чем в них попасть.

Литература: 1. Родители-иеговисты забили до смерти 12-летнюю дочь – Режим доступа: http://www.iriney.ru/sects/witness/news028.htm. 2.Обойдёмся без «Свидетелей» – Режим доступа: http://protigor.narod.ru/school/heresy/iegovist.html.
Поліщук Олександр

Харківський національний університет ім. В.Н. Каразіна

(Україна, м. Харків)
Політична економіка влади як маніфестація політичного
Існує декілька стратегій опису політичного. Дві з них можна пов’язати з поняттями державної політики та політики суверенітету. Перша стратегія – та, що пов’язана з поняттям державної політики – означає опис політичного в контексті сформованих державних інститутів. Друга стратегія – та, що пов’язана з поняттям політики суверенітету – означає опис політичного як процес створення політичних інститутів. В цілому, перша стратегія опису політичного переважає у сучасній українській політичній науці, тому відчувається дефіцит другої стратегії, дефіцит історичного руху політологічної думки. Така перспектива пов’язана з історичною ретроспективою, пошуком та аналізом політичних структур і практик минулого (традиційних суспільств та суспільств модерну), що можуть стати інструментами аналізу сучасності, у тому числі аналізу сучасного політичного процесу в Україні. На нашу думку, така перспектива найбільш вдало представлена щодо традиційних суспільств в політичній антропології (еволюціоністська школа), економічній антропології (субстантивістська школа), а щодо суспільств модерну – в історичній соціології (школа історичного інституціоналізму). Одна з найбільш значних переваг зазначених підходів полягає у їх критичному потенціалі, який походить від дослідження альтернатив наявному соціальному порядку, та дозволяє роз’єднувати сталі елементи сучасного політологічного дискурсу та здійснювати їхні нові концептуальні синтези. Дослідження, проведені в рамках цих шкіл, підлягають як методологічному, так і теоретичному синтезу.

У їх методологічному синтезі точкою відправлення можуть слугувати наступні тези та поняття. Держава є не єдиною маніфестацією політичного: для аналізу традиційних і модерних політичних практик необхідно звертати увагу на додержавні форми політичного (еволюціоністські дослідження М. Фріда та Е. Сервіса), способи їх творення і відтворення в контексті інтегрованої економіки (субстантивістські дослідження К. Поланьї та М. Салінга, дослідження престижної економіки та дарообміну, зокрема, у М. Моса), у контексті конвертації економічного та інших видів капіталу (дослідження М. Вебера, П. Бурдьє, Н. Еліаса в історичній соціології), у контексті способів формування політичної економіки та процесів символічного закріплення владних позицій (дослідження К. Маркса та дискусії навколо його поняття азіатського способу виробництва, дослідження влади-власності у Л. Васильєва, а також роботи К. Кокри-Відровіч, Т. Ерла, С. Ковалевські).



Початком теоретичного синтезу цих досліджень, на нашу думку, є концепт політичної економіки (політичної економіки влади). В найбільш широкому сенсі цей концепт означає політичну організацію економіки та економічну організацію політичних інститутів. Аналіз концепту політичної економіки в рамках зазначеної теоретичної бази передбачає аналіз функцій економічного капіталу та його конвертації в інші види капіталу (зокрема, в системах реципрокності, редистрибуції та ринку), аналіз форм політичної інтеграції (зокрема, історичні форми так званих таємних товариств, системи бігменів, вождівств, ранньої держави, держави-церкви, міст та ін.) та форм політичного контролю над економікою. На прикладі стратегії політичного контролю економіки – влади-власності та в певному сенсі симетричних пар азіатського / африканського способу виробництва (К. Маркс і К. Кокри-Відровіч), фінансування продуктами / фінансування цінностями (Т. Ерл), корпоративних / мережевих стратегій (С. Ковалевські) політичне постає як форма політичної економіки, тобто господарства, метою якого є не відтворення безпосереднього виробника (економіка життєзабезпечення), а фінансування політичних інститутів. Політичне може виступати у різних модальностях в залежності від того, яка стратегія контролю над економікою використовується. Стратегії контролю економіки залежать від економічного ресурсу (продукти та цінності) й інституту, пов’язаного з цим ресурсом (система власності та обмін), що опиняється в полі дії правлячої еліти. Виникнення і дія політичних інститутів пов’язані з тими або іншими правами і приписами в сфері господарства, прямим або непрямим втручанням у виробничий процес.
Порох Анна

Харківський національний університет імені В.Н. Каразіна

(Україна, м. Харків)
Корупція в умовах сучасного інституту освіти
"Корупція не дозволяє біднішим батькам давати освіту своїм дітям, позбавляє школи та учнів обладнання, знижує рівень викладання і, як наслідок, стандарти освіти в цілому, а також ставить під загрозу майбутнє нашої молоді. Це не повинно тривати безкарно".

Голова ЮНЕСКО Коїчіро Мацуура
Як відомо, в суспільстві існує низка соціальних інститутів: інститут освіти, інститут влади, інститут права та інші. На сьогоднішній день вчені визначають як такий ще один – корупцію, яка має всі ознаки соціального інституту, окрім одного – публічності. Хоча всім відомо про існування практики хабарів та про «ціну» тих чи інших послуг, але це не розголошується публічно.

На даний час корупційні діяння руйнують засади соціальних інститутів, і найяскравішим прикладом може бути інститут освіти. Якщо поглянути на останні дослідження стану корупції та ставлення до неї у вищих навчальних закладах, стане зрозуміло, що ці два соціальні інститути існують у своєрідному симбіозі. Про це свідчать дані соціологічного опитування, які були оприлюднені в ефірі програми "Київський форум" директором Фонду "Демократичні ініціативи" Іриною Бекешкіною. За інформацією експерта, 60% студентів вишів пояснили причини корупційних діянь тим, що "простіше дати хабар, ніж вивчити". На тиск і вимагання викладачів поскаржилися лише 20% опитаних. Лише 5% студентів відповіли ствердно на запитання, чи погоджуються вони боротися з корупцією у вищих навчальних закладах [1]. Отже, за наведеними результатами можна зробити висновок, що студентів влаштовує корупція. Але суспільство потребує досвідчених спеціалістів, які отримали освіту високої якості, що, на жаль, не може відбуватися в умовах корумпованого інституту освіти.

Хабарництво має негативний вплив і на свідомість молоді, яка вступає у життя з переконанням, що за допомогою хабара можна досягти бажаних висот та вирішити будь-яку проблему. Разом з цим треба зауважити, що таке ставлення формується у родині з покоління в покоління, тож потрібно вирішувати проблему подолання корупції ще змалку, формуючи у свідомості засади справедливості. Розглядаючи явище корупції у вищих навчальних закладах, потрібно звернути увагу на той факт, що вона порушує невід’ємне людське право на рівний доступ до освіти. Активно боротися з проявами корупції в усіх соціальних інститутах та дотримуватися засад справедливості можуть допомогти подальші соціологічні дослідження суспільного сприйняття.

Література: 1. Загальнонаціональне опитування студентів, проведене Фондом «Демократичні ініціативи» ім. Ілька Кучеріва та фірмою “Ukrainian Sociology Service” з 23 березня по 3 квітня 2011 року. – Електронний ресурс. – Режим доступу : www.dif.org.ua



Привалова Мария

ФБГОУ ВПО «Волгоградский государственный университет»

(Россия, г. Волгоград)
Немецкая община Волгоградской области как комплекс национально-идентичных организаций региона
Волгоградская область – многонациональный регион, где проживает более 130 национальностей. Из них 23 наиболее многочисленные: русские, украинцы, казахи, татары, армяне, немцы, азербайджанцы, белорусы, чеченцы, чуваши, цыгане, представители народов Дагестана, корейцы, марийцы, турки, грузины, молдаване, мордва, удмурты, узбеки, таджики, евреи, калмыки [1]. Вопросы межнационального взаимодействия являются ключевыми для сохранения стабильности в регионе. В процессе сохранения взаимопонимания в межнациональной сфере органы власти и управления региона, общественные организации и национально-культурные объединения объективно оценивают угрозы безопасности национальному миру региона. Потенциальные причины напряжённости в межнациональных и межконфессиональных отношениях в полинациональном регионе: отсутствие роста или сокращение численности ряда коренных народов региона; конфликтный потенциал молодежной среды, элементы национализма в молодёжных субкультурах; внутренняя миграция.

Перечисленные угрозы и риски могут быть контролируемы в условиях межнационального диалога, активного взаимодействия представителей различных национальностей, проживающих в Волгоградской области. На данный момент в Волгоградской области действуют 55 национально-культурных объединений: 46 национальных общественных объединений и 9 национально-культурных автономий, из них 35 – регионального уровня, 20 – городского и районного [1]. Национально-культурные объединения являются общественными организациями, удовлетворяющими духовно-культурные потребности личности и социальных групп. Они создаются в целях сохранения национально-культурной идентичности, развития национального самосознания, языка, образования, обычаев и обрядов.



Интересный опыт межнационального взаимодействия накоплен немецкой общиной, которая включает в себя целый комплекс национально-культурных организаций. Кроме Региональной национально-культурной автономии немцев Волгоградской области, зарегистрированы Национально-культурная автономия немцев г. Волгограда, Национальная культурная автономия немцев г. Камышина, Общественное объединение национально-культурная автономия немцев Камышинского района Волгоградской области, Палласовский немецкий культурный центр, Камышинский немецкий культурный центр, Союз немцев Поволжья «Хаймат-Родина» (СНПХ) Волгоградской области, Волгоградская региональная общественная организация «Русско-Немецкий Дом культуры и просвещения «Содружество», Камышинская районная общественная организация – немецкий культурный центр «Вольга Дойче» [2].
Возрождение немецкой диаспоры Поволжья происходит сегодня благодаря учреждению различных структур национально-культурной автономии и изучению немецкой культуры. В Красноармейском районе Волгограда находится своеобразный заповедник Сарепта – центр пяти культур: русской, немецкой, украинской, татарской и калмыцкой [2]. В области стали открываться культурные немецкие центры, характерной особенностью которых является расширение видов деятельности, приобщение к культурно-досуговой деятельности немецкой аудитории, тесные контакты с государственными и общественными структурами, культурно-просветительными учреждениями, контакты с партнерами из Германии [3].
Основными функциями культурных немецких центров являются изучение, освоение и распространение достижений культуры немецкого народа, воспитание культуры межнационального общения, взаимодействие с другими частями городского сообщества, сохранение и развитие национальных традиций, немецкого языка. Примером творческого взаимодействия является деятельность культурного немецкого центра г. Камышина и городского Дворца культуры. Содержание культурно-досуговой деятельности обогащается за счет народной, церковной, профессиональной и бытовой культуры немцев. Камышинский культурный немецкий центр начал свою деятельность с организации курсов по изучению немецкого языка, фольклорного ансамбля «Новая жизнь» и молодежного клуба. Инициативу общественности немецкой диаспоры поддержала администрация города. Деятельность немецкого культурного центра стала составной частью программы социального развития города Камышина.

Взаимодействуя между собой, НКО способствуют укреплению системы патриотического воспитания граждан с максимальным использованием возможностей общественных организаций. Выстраивается программа поддержки общественных объединений, чья деятельность направлена на укрепление не только регионального, но и общероссийского национального единства, ведется конструктивный диалог на тему оздоровления морали общества на основе лучших образцов и многовековых традиций культур всех народов региона для того, чтобы Волгоградская область являлась образцом территории добра, мира и дружбы.

Литература: 1. Национальные общественные объединения. – Электронный ресурс. – Режим доступа: http://www.volganet.ru 2. Объединения национальных меньшинств. Национально-культурные автономии и НПО. – Электронный ресурс. – Режим доступа: http://www.indem.ru. 3. Берновская И. Немцы в городе //http://nedelia.voljsky.ru
Проценко Полина

Харьковский гуманитарный университет «Народная Украинская Академия»

(Украина, г. Харьков)
Влияние коррупции в ВУЗах на ценность и качество образования
В современном обществе образование стало одной из самых обширных сфер человеческой деятельности. Заметно повысилась социальная роль образования: от его направленности и эффективности сегодня во многом зависят перспективы развития человечества. И коррупция в сфере образования способна существенно снизить эффективность её функционирования.

Коррупция в высших учебных заведениях – явление с богатой историей и до сих пор широко распространенное. Как показывает практика, большое количество абитуриентов изначально выбирают ВУЗ и специальность, опираясь не на собственные мечты и желания, а на устоявшееся мнение о том, «куда легче поступить». Самые известные ВУЗы страны зачастую имеют репутацию мест, куда без связей и денег практически невозможно попасть, но явления коррупции гораздо более распространены, чем это может казаться на первый взгляд. Сделать подобный вывод позволяют данные социологического опроса студентов, обнародованные фондом "Демократические инициативы". Опрос проводился с 23 марта по 3 апреля 2011 года. В нем приняли участие 1008 студентов. Согласно полученным данным, лишь 37,7% опрошенных заявили, что не сталкивались со случаями коррупции в институтах. Из этого следует, что около 60% респондентов так или иначе знакомы с этим явлением.

Оценка респондентами коррупции как социального явления существенно различается, что свидетельствует о различных ценностных установках отвечающих. Так, только 31,1% респондентов считают, что коррупция – это преступление, в то время как 20,8% опрошенных сказали, что коррупция – это норма современной общественной жизни, а 35,1% заявили, что это один из возможных способов решения существующих проблем.

Полученные данные свидетельствуют, что наше общество уже настолько привыкло и адаптировалось к такому явлению как коррупция, что видит в этом очень эффективный путь решения своих проблем. Более того, 15,4% опрошенных считают, что это неотъемлемая часть образовательного процесса. Лишь 29% респондентов заявили, что ассоциируют явление коррупции в ВУЗах с проявлением аморальности преподавателей.

Вместе с тем, несмотря на довольно лояльное отношение к коррупции в ВУЗах, 42,3% респондентов сказали, что коррупция ассоциируется у них с выпуском неквалифицированных специалистов. Налицо противоречие, преодолеть которое мы пока ещё не можем.

Причины коррупции, а также её последствия, одним из которых считается снижение ценности и качества образования, активно исследовались и исследуются сейчас. Вместе с тем, проблемное поле до конца ещё не охвачено, требует дольнейшего социологического сопровождения и разработке адекватных социальных технологий профилактики и противодействия подобным практикам.

Таким образом, распространение коррупционных явлений в образовании приводит к негативным последствиям, например, подрыв принципа равных возможностей. Этот принцип обычно называют «бесплатным образованием» (стартовые возможности оказываются изначально не равными для тех, кто может дать взятку, и для тех, кто не может этого сделать), духовная деградация общества, утрата ВУЗами принципов объективности, неподкупности и высоких этических стандартов лишает институт высшего образования общественной поддержки. Рост коррупции дискредитирует саму сущность университетского образования, снижает уровень знаний, и, как следствие, ухудшает качество человеческого капитала общества.

Расолько Игорь

Белорусский государственный университет


(Беларусь,г. Минск)
Категория «диаспора» в социологическом знании
Понятие «диаспора» активно используется в современной научной литературе. Более того, Р. Брубейкер отмечает тенденцию к увеличению частоты использования данного термина в академических исследованиях. Несмотря на это, на сегодняшний день можно говорить об отсутствии единого определения данной категории. Как отмечает Т.С. Кондратьева, решение дефиниционной проблемы идет уже, по крайней мере, 30 лет. Одна из причин сложившейся ситуации состоит в многогранности самого исследуемого понятия, которая, в первую очередь, связана с тем, что под «диаспорой» понимается как процесс расселения, так и этнические общности. Другой причиной является относительная новизна термина в русскоязычной научной литературе.

Как правило, выделяются два типа подходов к категориальному анализу понятия «диаспора». Первый связан с концептом «классической» или «исторической» диаспоры; второй с так называемыми «новыми» («современными») диаспорами. Суть классического подхода состоит в разработке дефиниции, связанной с изначальным смыслом понятия. В связи с тем, что термин «диаспора» в его первоначальном виде описывал изгнание евреев с исторической родины и их разбросанность по многим странам, то, как правило, именно данный случай расселения рассматривается как модельный, идеальный тип диаспоры. Дальнейшая работа с дефинициями в рамках данного подхода сводится к поиску критериев и существенных признаков, по которым можно сопоставить другие случаи расселения с идеальным типом для обоснования возможности отнесения их к диаспорам. Одним из основных положений, критикующих данный подход, является тот факт, что такая модель не является однородной и выделяемые критерии не могут полно охарактеризовать все возможные случаи формирования и функционирования диаспор. Кроме того, диаспора характеризуется способностью к трансформации, что говорит о ее исторической изменчивости. Таким образом, трудно говорить о каких-либо постоянных и всеохватывающих характеристиках еврейской диаспоры (или какой-либо другой) как модели.

В связи с этим, а также в связи с тем, что в результате активизации миграционных процессов и изменения границ активно формируются новые этнические сообщества, оформляется подход, направленный на изучение «новых» диаспор, которые не могли в полной мере соответствовать «модельным» диаспорам, но обладали рядом характерных для них признаков. Выработка дефиниции в данном подходе сводится к выработке критериев, по которым диаспора будет отличаться от «недиаспоры». К таким критериям могут относиться: наличие институтов, направленных на поддержание и воспроизводство идентичности, характер расселения, наличие трансобщинных и транснациональных связей и многие др. Главное достижение данного подхода – выявление новых критериев и характеристик сообществ.

Как правило, критика дефиниционных теорий сводиться к критике несовершенства выделяемых критериев. Например, они могут быть не применимы к определенным сообществам, нечувствительны к трансформационной динамике диаспор, либо могут не охватывать весь объем понятия или пересекаться друг с другом, тем самым нарушая требования формальной логики к научным понятиям. Сложность также в возможном противоречии друг другу выделенных таким образом понятий, что создает ряд проблем, связанных с соотношением результатов различных исследований, и актуализирует необходимость создания универсального подхода, который при этом должен характеризоваться гносеологической эффективностью.

В качестве отправной точки разработки универсального подхода мы рассматриваем наличие какого-либо общего критерия, по которому формируются дефиниции. Таким общим критерием может являться факт, что данное понятие связывается с сообществами, которые формируются и функционируют в иноэтничной среде. Если данный критерий рассматривать в качестве ключевого при создании дефиниции, то такой подход будет иметь ряд преимуществ. Так, он создает открытую систему, тем самым позволяя учитывать динамичный аспект феномена (появляется возможность описывать новые явления, не «вклинивая» их насильно в предшествующую теорию либо ломая ее). Такая система, при этом, может приниматься как универсальная. Основным недостатком подхода является то, что определение диаспоры по такому критерию во многом пересекается с понятиями «этнических меньшинств», «этнических групп».

Преодоление недостатков возможно через переход к понятию «диаспоральности». Данное понятие применялось у В.И. Дятлова для обозначения комплекса качеств и свойств, которые «должны приобрести меньшинства, избежавшие ассимиляции и вытеснения». Рассматривая «диаспоральность» как случай этничности, необходимо учитывать тот факт, что «диаспоральность» формируется под воздействием иноэтничного фона, и вызывает к жизни феномены, не сводимые к этничности. В самом общем смысле «диаспоральность» может пониматься как теоретический конструкт, фиксирующий существенные признаки, характерные для этнокультурной общности, функционирующей в контексте другой этнической группы. Таким образом, данное понятие может, с одной стороны, снять проблему демаркации «диаспоры-недиаспоры», а с другой сохранить возможность исследования различных существенных характеристик, в зависимости от целей анализа, особенностей рассматриваемой группы, позиций автора. Следовательно, на основании данного конструкта создается открытая теоретическая модель, которая позволяет эффективно реагировать на процесс постоянной трансформации диаспорных сообществ, через включение в категорию «диаспоральности» новых признаков и индикаторов.



Резнік Віталій

Донецький державний університет управління

(Україна, м. Донецьк)
Соціальна реклама в Україні
У наш час все більш поширеною стає соціальна реклама. Палити, зловживати алкоголем, вживати наркотики, смітити в заборонених місцях, робити вчинки, які суперечать моральним нормам та стандартам поведінки в суспільстві стає вже немодним. Люди скучили за здоровим способом життя, безкорисливим спілкуванням один з одним, їм набридло жити в засмічених місцях. Саме тому метою соціальної реклами є поліпшення соціального самопочуття у суспільстві, звернення уваги на важливі теми, або, навпаки, застереження людей від певних дій. Таким чином, звернення до теми соціальної реклами дуже актуальне для вирішення різноманітних соціальних проблем в Україні. Відтак метою роботи є розкриття поняття соціальної реклами в Україні та визначення перспектив її розвитку.

Відповідно до закону України «Про рекламу», під соціальною рекламою розуміється інформація будь-якого виду, розповсюджена в будь-якій формі, спрямована на досягнення суспільно корисних цілей, популяризацію загальнолюдських цінностей, розповсюдження якої не має на меті отримання прибутку. Соціальна реклама оплачується рекламодавцем, яким може виступати громадська організація, або, наприклад, держава [1]. Соціальна реклама створює атмосферу, моду, застерігає, спонукає замислитися, зупинитися, попереджає про можливі негативні наслідки вчинення певних дій, не схвалюваних суспільством або інститутами охорони здоров'я [4]. Соціальні проекти в Україні проводяться досить рідко, а якщо вже й проводяться, то вони не завжди ефективні. Соціальна реклама – досить складний вид реклами. Головна її відмінність від комерційної полягає в специфічному комплексі емоцій, які вона має викликати: шок, обурення, розчулення, жалість. Основні замовники такого виду реклами – держава, благодійні фонди, великий бізнес. Гроші найчастіше йдуть на пропаганду поліпшення демографічної ситуації, захисту від СНІДу, зменшення расової нетерпимості, популяризацію здорового способу життя, сімейних цінностей, патріотизму [5].

Ефективність соціальної реклами досліджувати складніше. За останній рік, констатують в МОЗ, курців в Україні стало менше на 2%. Експерти не заперечують: певною мірою на це вплинула антитютюнова кампанія. Але витрати на такі ролики великі: над підготовкою кожного щонайменше 3 місяці працює команда маркетологів, соціологів і психологів. Робота може тривати до півроку і більше, а проводиться акція від тижня до місяця. Вже після проведення відстежують всі резонанси в соціальних мережах, форумах, за листами до редакції, по дзвінках на гарячі лінії [3].

Якою має бути соціальна реклама, щоб люди на неї відреагували? Це – вічна суперечка рекламістів. Одні фахівці кажуть – позитивною. Майже всі "НЕ" сприймаються людьми, а особливо молоддю, як стимул до того, щоб спробувати. Інші кажуть, що вона має бути негативною. Саме тоді, коли рекламний ролик шокує, ефект від нього є більшим. Єдине, чого, за одностайним вердиктом експертів, варто уникати в соціальній рекламі – тем суїциду, адже щойно в суспільстві починають зачіпати цю тему, статистика самогубств різко зростає. Також дуже ризиковано зачіпати теми, які торкаються не тільки "проблемної" аудиторії. Результат такої соціальної реклами може бути непередбачувним. Так, 4 роки тому одне з українських рекламних агентств провело кампанію проти наркоманії зі слоганом "Мамо, чому я урод?". В Україні рекламна кампанія була закрита внаслідок масових судових позовів. Були випадки нанесення серйозної шкоди психічному здоров'ю людей. Серед "нових" тем соціальної реклами – гендерні проблеми (відстоювання рівних з чоловіками прав жінок), боротьба з бідністю, захист бездомних, заклики до толерантності щодо різних соціальних груп, профілактика СНІДу [2]. Не менш важливі напрями соціальної реклами – охорона навколишнього середовища, захист історичних і культурних пам'ятників, допомога інвалідам, старим і безробітним. Потребують підтримки з боку суспільства ветерани війни і праці, громадські фізкультурні та спортивні рухи, сільські центри культури, центри народної творчості та багато інших елементів складної соціальної структури українського суспільства [6].

На Заході і в США соціальна реклама займає чимало рекламного часу на ТБ і в обсягах зовнішньої реклами. В Україні ж немає навіть чітко виробленої стратегії вирішення суспільних проблем шляхом реклами. Ось і виходить, що існуюча реклама часто не працює і викликає нерозуміння і подив частіше, ніж потрібний ефект. Отже, соціальна реклама в Україні має величезний потенціал розвитку, якщо тільки подолає початкові труднощі, характерні для етапу становлення будь-якого нового способу комунікації.

Література: 1. Актуальность социальной рекламы [Електронний ресурс]. – Режим доступа: http://www.uran.donetsk.ua/~masters/2009/fem/potapova/library/article3.htm. 2. Респект Реклама [Електронний ресурс]. – Режим доступа: http://www.respect-reklama.ru/press/469.html. 3. Украинская социальная реклама [Електронний ресурс]. – Режим доступа: http://kp.ua/daily/281011/308442/. 4. Социальная реклама [Електронний ресурс]. – Режим доступа: http://www.socreklama.ru/. 5. Парадокс социальной рекламы в Украине [Електронний ресурс]. – Режим доступа: http://www.outdoor.org.ua/press/paradox.html. 6 Социальная реклама - какова она сейчас? [Електронний ресурс]. – Режим доступа: http://www.c141.com.ua/news/311-novyj-syuzhet-na-kanale-ubr-soczialnaya-reklama-kakova-ona-sejchas-.html.
Рогач Анастасия

Харьковский национальный университет имени В.Н. Каразина

(Украина, г. Харьков)
Магия в контексте функциональной теории Б. Малиновского
Сущность магии исследовали представители религиозного, оккультного, философского, психологического, антропологического и социологического подходов. В рамках последнего изучаются отношения между индивидами, в которые они вступают по поводу «магического», социальные действия, которые этими отношениями порождаются.

Мы рассматриваем магию с точки зрения функциональной теории Бронислава Малиновского. Область научного интереса этого исследователя находилась на стыке антропологии и социологии, так что его угол зрения является одновременно специфичным и интересным для нас. С магией ученый познакомился на Тробрианских островах, ее он описывает на примере доиндустриальных сообществ, их населявших (меланезийцы). Следует пояснить, что же есть функциональный метод. Упрощенно – это анализ, с помощью которого исследователь пытается определить связь между человеческими потребностями и культурным действием. Таким образом, магия для Б. Малиновского практически лишена какого-либо мистицизма, чаще всего она выступает инструментом кооперации. Он говорит, что социолога, решившего изучать магию у дикарей, постигнет разочарование. Она является «совершенно трезвым, прозаичным и даже грубым ремеслом… Совокупность чисто практических действий, служащих средством для достижения конкретных целей».

Итак, первое, в чем уверяет нас основатель функционального анализа – «Нет обществ, какими бы примитивными они ни были, без религии и магии». Но тут же он добавляет, что даже в самых диких племенах существуют элементы научного мышления. В любом примитивном обществе компетентные исследователи обнаруживают две отдельных сферы – сакральное – сфера магии и мирское (профанное) – наука. Представители таких сообществ с благоговением относятся к передаваемым из поколения в поколение обрядам, обычаям, но и внимательно наблюдают за процессами в природе, отмечают их регулярность – т.е., в некой степени, логически оценивают реальность.

Самое важное для обеспечения жизни – земледелие. Жители отстровов имеют достаточно обширные представления о типах почвы, особенностях растений, погодных колебаниях, и уверены в надежности этих знаний; они осознают важность труда.Но, в то же время, меланезийцы убеждены, что «магия абсолютно необходима для плодородия их огородов». Причем, никто не может точно сказать, что произошло бы без исполнения обрядов и ритуалов, но какая-то беда – это уж точно. В военных действиях решающая роль приписывается силе, ловкости и отваге, но все же бывают случайности и неудачи – «страховкой» в этом случае снова служит магия. Что касается здоровья, туземцы знают обо всех естественных факторах, способных причинить вред телу, известно им так же и о влиянии старения, хотя у них и свое объяснение этому процессу: «Старые люди постепенно теряют силы, пищевод у них закрывается, и поэтому они умирают». Но, так как сфера колдовства для меланезийцев вполне серьезна и велика, большая часть недомоганий и смертей приписывается все-таки ему. Получается, что с проблемами, понятными им, примитивные народы справляются посредством знаний и труда; проблемы же неизвестного внешнего характера подлежат решению магией.

Реакция любого человека на переполняющую его ярость – сжатый кулак; влюбленный обращается в предмету обожания в своих мечтах, как бы прижимая его к груди; охотник рисует в своем воображении уже пойманную добычу; заблудившийся в темноте видит вполне реальные для него образы демонов, обращается к ним с целью запугать или молить о пощаде, или же цепенеет, будто пытается притвориться мертвым. Жесты людей чаще всего бесконтрольно выражают наши эмоции и желания. В тупиковых ситуациях рациональное мышление уже не действует, собственный опыт может оказаться бесполезен. Как следствие, возникает естественная реакция нервной системы, которая помогает снять напряжение и восстановить самоконтроль. Эффект у этого получается совершенно очевидный – эмоциональное переживание порождает перемену в настроении, ситуация воспринимается с иной точки зрения. Получается, что сила, рожденная собственной психикой и физиологией, воспринимается как магическое действие, пришедшее извне и оказавшее помощь. Б. Малиновский также проводит сравнение сферы магии со сферами, более привычнымисовременному человеку, – наукой и религией. Наука основывается на опыте жизни, а магия – на опыте эмоциональных состояний. Религия, так же, как магия, порождается ситуациями эмоционального стресса, так же предлагает выход путем исполнения ритуала и веры в сверхъестественное. Обе они овеяны ореолом чуда, основаны на мифологии, обе окружены табу и предписаниями. Но техника магии более проста, ее использование предназначено лишь для избранных. С религией все обстоит прямо противоположно.

Для современного человека магия в форме ритуалов существует в повседневной, обыденной жизни, используется более или менее осознанно или нет – например, в ритуалах вежливости, которые изначально могли иметь иной смысл. Наиболее яркие проявления неосознанной магии можно увидеть в армейских ритуалах, ведь в силу консервативности военных институтов суть ритуалов почти не изменялась. У военных до сих пор существует обряд посвящения – присяга, обряд благопожелания – отдача чести. Ежедневно практикующими магию представителями любого социума являются дети. В настоящее время принято говорить о «магическом ренессансе». И это верно, ведь наблюдается нечто похожее на «возрождение» магии. Люди снова возлагают большие надежды на различные астрологические прогнозы, гадания; на телевидении большой популярностью пользуются проекты с участие экстрасенсов. Кроме того, что магия будто бы может оказать помощь, она может послужить и своеобразным «громоотводом» – ведь человеку вполне свойственно винить в своих неудачах «злые силы». Если исходить из позиций функционализма Б. Малиновского, то вполне логично, что современные люди с их развитой цивилизацией точно так же нуждаются в поддержке «извне», как и люди примитивных племен, особенно во времена неуверенности в завтрашнем дне.


Рожок Ольга

Харьковский национальный университет имени В.Н. Каразина

(Украина, г. Харьков)
Проблема инкорпорирования культурного капитала школьниками в рамках получения среднего образования
Культурный капитал в своих работах рассматривали многие ученые.. П. Бурдье, один из самых крупных исследователей форм капитала, о культурном капитале говорит следующим образом: «Бoльшую часть свойств культурного капитала можно вывести из того факта, что в своем основном состоянии он связан с телом [the body] и предполагает некое инкорпорирование [embodiment]» [1]. В. Радаев интерпретирует культурный капитал посредством рассмотрения последнего через его два состояния, а именно, состояния объективации и инкорпорации. В инкорпорированном состоянии, говорит Радаев, этот капитал воплощается в практическом знании, а в своем объективированном состоянии – выступает в виде «культурных благ» [2]. По словам Дэвида Тросби, культурный капитал может существовать в двух формах – материальной и нематериальной. Следует сказать, что концепция культурного капитала Тросби – это, прежде всего, экономическая концепция культурного капитала, и ученый в большей мере акцентирует свое внимание не на операционализации понятия «культурный капитал», а на проблематике взаимосвязи культурной ценности с ценностью экономической [3].

В данной работе культурный капитал рассматривается нами, прежде всего, как результат личностного опыта, осознанно и целенаправленно приобретаемого индивидом в процессе его социализации, способный к участию в процессах конвертации и аккумуляции. Культурный капитал, по нашему мнению, является основополагающим и наиболее ценным капиталом во всем капитальном ансамбле индивида. Разумеется, инкорпорация культурного капитала – процесс длительный и очень трудоемкий, предполагающий наличие «правильных» установок, воли и желания. Инкорпорированный культурный капитал легко узнаваем. Он проводит границу между «своими» и «чужими». Но культурный капитал – это не только так называемый «код», дающий человеку возможность свободного общения с представителями его общества и культуры (язык, жесты, символы, правила и манеры поведения), это также ключ, открывающий перед индивидом двери в его референтные группы.

Признаками культурного капитала, как нам кажется, являются: нравственность, образованность и стремление к самосовершенствованию.

Нравственность определяется через совокупность следующих индикаторов: 1.1. нравственное сознание (знания о добре, чести, порядочности, совести и т.п.); 1.2. нравственные чувства (вежливость, доброта, честность, достоинство, совестливость, ответственность и т.д.); 1.3. принятие общечеловеческих ценностей и идеалов (ценность человеческой жизни, любовь к природе и т.д.); 1.4. активное неприятие норм поведения и привычек, противоречащих принятым правилам и нормам поведения в рамках родной культуры.

Образованность определяется посредством следующих индикаторов: 2.1. грамотная речь; 2.2. осведомленность об общей ситуации в своей стране и мире в целом; 2.3. владение знаниями, полученными в рамках школьного образования; 2.4. наличие квалификации в узкой сфере.

Стремление к самообразованию: 3.1. изучение научной, научно-популярной, учебной, художественной и другой литературы; 3.2. просмотр или прослушивание образовательных передач; 3.3. посещение конференций, семинаров, лекций, специальных курсов и т.д.; 3.4. посещение галерей, музеев, выставочных залов, театров и т.д.; 3.5. ознакомление с достопримечательностями (своего города, страны, других стран); 3.6. самостоятельная творческая деятельность в той или иной сфере в силу своих способностей и умений.

Культурный капитал в современном украинском обществе, так же как и в любом другом, является ценным и востребованным в разных сферах человеческой жизнедеятельности. Это обусловлено самой спецификой современного информационного социума, отличительными чертами которого являются увеличение роли информации и знаний в жизни общества. В отличие от общества индустриального (в котором превалировали рабочие как основная рабочая сила), в современном обществе более всего ценится умственный, интеллектуальный труд. Общество нуждается в образованных людях, свободно и легко работающих с информацией и символами. Поэтому социальный статус индивида и его положение в обществе зачастую зависит от качества его образования, и, соответственно, от уровня его культурного капитала.

Получению этого статуса украинскими школьниками, на наш взгляд, мешает искаженное восприятие места и роли инкорпорированного культурного капитала в их собственной жизни. Вследствие этого наблюдается малая степень заинтересованности и вовлеченности школьников (а после – студентов) в образовательный процесс и, следовательно, обретение ими культурного капитала лишь частично (иными словами – приобретение только институционального культурного капитала). Если рассматривать требования школьников к своей будущей профессии в соответствии с теорией потребностей Маслоу, то, на наш взгляд, их доминирующими потребностями являются потребности в безопасности (условия, безопасность труда, гарантии занятости, наличие социального пакета), а также потребность в признании и уважении (желание иметь высокий статус, престиж, авторитет). При этом потребность в самовыражении и реализации своих творческих способностей является не столь важной.

В дальнейшем следует сосредоточиться на исследованиях искаженного восприятия школьниками места и роли инкорпорированного культурного капитала в их собственной жизни, что позволит разрабатывать социальные технологии для коррекции существующих практик.

Литература: 1. Бурдье П. Формы капитала /Бурдье П. //Экономическая социология [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www.ecsoc.msses.ru. 2. Радаев В.В. Понятие капитала, формы капиталов и их конвертація / Радаев В.В.//Экономическая социология [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www.ecsoc.msses.ru. 3. Throsby D. Economics and Сulture. Cambridge: Cambridge University Press, 2001 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://publishing.eur.nl/ir/repub/asset/784/TOWSE+EBOOK_pages0178-0181.pdf
Ролёнок Андрей

Европейский гуманитарный университет

(Литва, г. Вильнюс)
«Космополитическая Европа»: пределы «методологического национализма» в общественных науках
Объектом данного исследования является идея «космополитической Европы» как способ тематизации европейской культурной идентичности; предметом – соотношение «методологического национализма» и «методологического космополитизма» в общественных науках. Цель – проанализировать соотношение «методологического национализма» и «методологического космополитизма» в общественных науках и определить условия возможности / границы конструирования европейской идентичности как космополитической. В данном исследовании мы попытаемся ответить на следующие вопросы: действительно ли необходимо отказаться от методологического национализма в пользу методологического космополитизма? Что значит подобный отказ для концептуализации европейской культурной идентичности и европейской интеграции? Действительно ли национализм в общественных науках и социальной жизни перестал быть значимой системой символических координат и схемой идентификации?

По нашему мнению, Европу следует мыслить амбивалентно – «методологический космополитизм» предполагает и даже порождает «методологический национализм». Нет никакого глобального метанарратива, повествующего об исторически необходимом преодолении / снятии национализма как методологического анахронизма или нации как исчерпанной / изжитой схемы идентификации. И космополитизмы, и национализмы являются продуктом модернити, понятой амбивалентно (З.Бауман) и плюрально (Ш.Айзенштадт).

В данной работе под «методологическим национализмом» понимается такой подход, согласно которому общество отождествляется с нацией и анализируется в связке с системой национальных государств и в терминах национальной государственности. Национальное государство становится в этой аналитической схеме «контейнером» общества. Мы опираемся на трактовку Ульриха Бека. «Методологический национализм», согласно У. Беку, является также метатеорией идентичности или «территориальной» теорией идентичности, опирающейся на практику «исключающей дифференциации»: для конструирования нашей идентичности необходимо выделение/вычленение того, что нам чуждо (Другого), для формирования самосознания и социальной интеграции необходимо пространство, защищенное (ментальными) барьерами.

В современной социальной теории наличествует версия теоретизирования, претендующая на пересмотр подобных методологических оснований. Имя этого дискурса – космополитизм. Он исходит из предположения, что космополитическими стали сами условия человеческого существования. Актуализации / возрождению космополитического дискурса способствовали процессы глобализации. Глобализация (особенно глобализм) сделала тезис о глобальной взаимозависимости самоочевидным, а жизнь в едином мире – реальной. «Контейнерная теория общества» была поставлена под сомнение, а некоторые радикальные социальные теоретики спешно объявили о «конце национального государства»: если «национальное» более не может быть неопровержимым основанием исследования общества, то следует обратиться к транснациональному, космополитическому мышлению.

«Методологический космополитизм» первично негативно определяется как критика «методологического национализма». Исходя из перспективы «методологического космополитизма», следует преодолеть следующие принципы «методологического национализма»: 1) подчиненность общества государству, 2) противопоставление национального и международного, 3) экстраполяция методов анализа национальных общества на анализ глобального, 4) бинарность в понимании культурной множественности, 5) «исключающая дифференциация» в интерпретации различий.

Такие современные социальные теоретики, как Ульрих Бек, Зигмунт Бауман, Юрген Хабермас, рассматривают последствия эпистемологической трансформации («космополитизации») на примере Европы (проблемы конструирования европейской идентичности). Указанные авторы солидарны в диагностике современного состояния ЕС как космополитического или транснационального проекта. Основой данного проекта является понимание Европы как культуры разнообразия, как «инклюзивной дифференциации» («и то, и другое»). «Космополитическая Европа» – это сообщество разнообразных наций (человечество), мирно существующих друг с другом за счет признания автономии, готовности к диалогу и радикальной открытости самого проекта европейской интеграции.

Нетрудно заметить, что подобное описание противоречит реальности ЕС: 1) увеличение рейтингов ультраправых партий в ЕС (например, Франция, Финляндия, Италия), 2) профсоюзные протесты, направленные на ужесточение миграционной политики и защиту рабочих мест от иностранцев, 3) отказ принимать беженцев во время «арабской весны» 2011 года, 4) депортация цыган во Франции, 5) провал общеевропейской бюджетной политики (Ирландия, Греция, Италия, Испания, Португалия). Список примеров можно продолжать. Но факт остается несомненным. Дискурс космополитической Европы порождает дискурс национализма – политики, интеллектуалы, простые граждане вновь говорят о необходимости защиты национального суверенитета от «Большой Европы» (особенно это заметно во франко-германской попытке внести изменения в механизмы финансовой регуляции в рамках ЕС, желании временно лишить Грецию финансовой независимости в пользу ЕС).

Следовательно, «космополитическая Европа» – это, скорее, актуальный интеллектуальный тренд в рамках современной европейской социальной теории. Будучи продуктом европейского контекста, он идеализирует собственный опыт европейских интеллектуалов, свободно и с легкостью путешествующих по Европе и за её пределами. «Космополитическая Европа» – это порожденное интеллектуалами-европейцами самопонимание Европы.



1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18


База даних захищена авторським правом ©lecture.in.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка